После крушения коммунизма в начале 90-х годов Россия оказалась не только в экономическом и политическом, но и идеологическом хаосе. Борцы за рыночную демократию по складу характера и темпераменту были «коммунистами-бульдозеристами» до мозга костей, и свою деятельность по ликвидации дряхлой горбачёвской империи буквально строили в соответствии со строчками ИНТЕРНАЦИОНАЛА. Итак, весь мир насилья, несвободы и административно-командной системы мы разрушили до основанья. А вот затем…

Затем — со строительством сияющего дивного нового мира по готовому рекламному образцу западной демократии, увы, случился кошмар. Государство не может существовать без идеологии, великой идеи, идеального проекта — это аксиома. А какую идеологию могли предложить сподвижники Ельцина в 90-х — команда западников-радикалов? «Выживай как знаешь»? «Хочешь жить — умей вертеться»? «Адаптируйся к рынку»?

Извините, та ещё идеология. И даже прямые, весьма сомнительные с точки зрения любого нормального умного и честного человека призывы к отдельной личности: «Обогащайся!» и «Бери от жизни всё!» — у основной части населения России ничего, кроме недоумения и отвращения не вызвали.

Либерализм западного образца, представляющий мир гигантским рынком, низводящий человека, который (мы это ещё помним) звучит гордо, лишь к экономическому, потребительскому уровню в России — стране поэтов, учёных, полководцев, святых, стране, воспитанной на Пушкине и Достоевском, Гайдаре и Крапивине — был обречён. Причина — тривиальная пословица, обыгранная покойным ныне режиссером Алексеем Балабановым в фильме БРАТ: «Что русскому — хорошо, то немцу — смерть». Россия — это не Германия и не Франция, и тем более не Америка. У неё за спиной свой беспрецедентно сложный исторический путь и свои культурные ценности, выработанные веками.

И, тем не менее, после либерально-криминальных 90-х, которые на редкость убедительно показали, что бесплатного сыра из мышеловки голливудских фильмов больше не будет, постсоветская Россия вновь осталась без идеологии.

Западнический либерализм стал в массовом сознании россиян «последним прибежищем воров и олигархов». Абстрактно-коммунистические идеи, исповедуемые КПРФ, на десятилетия засевшей в ГосДуме — стали лозунгами их немногочисленного электората. Хаотическая эксцентрика идей Жириновского стала достоянием его частного фан-клуба. Общенациональная же идея — увы, исчезла.

Был момент, когда Борис Ельцин дал поручение своим аналитикам разработать национальную идею новой России, и этот прецедент до сих пор являет собой классический образчик чёрного политического юмора. Ибо любому мало-мальски адекватному человеку ясно, что идеологии и национальные идеи не разрабатываются в кабинетах по заданию начальства. Они, к сожалению, пишутся порохом и кровью, чернилами похоронок и строками вечной памяти на монументах.

Я говорю о самой главной идеологии, самой что ни на есть нашей национальной идее, нашей без всяких кавычек святыне — Великой Победе. О ней очень много сказано, написано и спето. И казённых, официально-парадных слов, и пронзительно-искренних, щемящих душу до боли стихов, книг и песен.

Это была единственная в русской истории 20-го века война, которая удивительно верно была названа Отечественной. Наши с вами отцы, деды и прадеды уходили добровольцами на фронт, голодали, шли на верную смерть, терпели неимоверные лишения на протяжении четырёх лет — защищая не Сталина, не абстрактные идеалы коммунизма.

Защищая своё Отечество. Свою большую и малую Родину. Свой двор, свой лес, свою речку, свой дом. Землю, на которой жили наши отцы и деды. И завещали её нам.

И что бы взахлёб не говорили нынешние ревизионисты о схватке двух тоталитарных монстров — СССР и Германии, войне двух диктаторов — Сталина и Гитлера, как бы не отрицали и Холокост и десятки миллионов советских жизней, отданных для спасения мира от «коричневой заразы», как бы не славили якобы освободительную миссию США — всё это лишь надоедливый комариный писк по сравнению с Великой Победой. Нашей победой.

Нашей главной национальной идеей.

О которой каждому из нас необходимо помнить — не только 9 мая и 22 июня. И постоянно мысленно обращать подвиг самоотречения, любви и верности наших фронтовиков на самих себя. А мы, нынешние, «взявшие от жизни всё», «не давшие себе засохнуть», — смогли бы так?